Нужна ли Украине инновационная система

Рад приветствовать всех участников Форума. Я не украинец. С одной стороны, это делает меня уязвимым, а с другой, я могу задавать неловкие и неделикатные вопросы «из внешней рамки». И вот первый из них: «А зачем Украине инновационная система? Что она с ней делать собирается? Я уточню …».

Например, в Украине есть армия и флот. Однако Украина не собирается строить авианосцы, и понятно почему: во-первых, это корабли дорогие, во-вторых, строить их долго, а в-третьих, в акватории Черного моря они, в общем-то, абсолютно не нужны. Соответственно, не будет у Украины авианосцев, увы. Не будет, скорее всего, и атомных подводных лодок, хотя это очень полезный тип боевого корабля. Понятно, что, создавая свою военную доктрину, Украина исходит из сложившихся геополитических реалий, возможностей государства и тех задач, которые могут и должны быть поставлены перед вооруженными силами. Вот и напрашивается резонный вопрос: «А имеет ли Украина адекватные задачи для инновационной системы и реальные возможности для ее создания?»

Чтобы ответить, попробуем понять, какие страны создают инновационные системы и зачем? Я начну с важного исторического примера. Великая держава Япония, конец ХХ-го века. При правительстве создается комиссия по определению целей страны на XXI столетие. В эту комиссию входят представители бизнеса, науки, общественных организаций, администраторы, а также японский космонавт, гейша… Японцы на самом деле создали представительную комиссию. Она работала несколько лет и составила документ, равного которому сегодня нет. Ни США, ни Россия, ни ЕС пока ничего подобного мировому сообществу не представили.

Документ носит название «Цели Японии в XXI столетии» - страна впервые в истории сформулировала и озвучила свои цели, объяснила, что она будет делать на протяжении века. И пока другие страны говорят и пишут о постиндустриальном обществе, о когнитивном проектировании, Япония уже перевела эти разговоры на язык государственного документа. И теперь приводит свою Конституцию в соответствие с этим документом. Они заняты этим 7 лет и еще года 4-5 это у них отнимет. Это одна сторона процесса.

Вторая сторона - более 30 лет Япония активно занимается прогнозированием будущего, системой форсайтов. В 1975 году был составлен прогноз на 30 лет, и вот в 2005 японцы впервые смогли проверить: что совпало, а что нет и почему. На два года они остановили выпуск подобных документов, переформатировали систему, поскольку появилась возможность проверки, и в 2007 году вышел новый форсайт с совершенно другими приоритетами развития. Сегодня Япония имеет четко сформулированные цели развития страны и представление о своем технологическом будущем на 30-летнюю перспективу. Причем осознанные представления.

Я веду к тому, что теперь, на новом этапе, Япония начала переформатирование своей инновационной системы, заслуженно считающейся одной из лучших в мире. Японцы учли сделанное за последние тридцать лет в области прогнозирования. Исправили ошибки. Согласовали форсайты - предвидения и систему целей и ценностей. Можно себе представить объем денежных средств, которые Япония уже потратила на переформатирование инновационной системы, еще не коснувшись даже самой этой системы. Отсюда первый вывод - инновационная система не строится сама по себе, она всегда коррелирует с государственными целями. Пока цели не определены, бесполезно задавать вопрос: «А какая нужна инновационная система?».

Поставим вопрос иначе: а можно ли развиваться и развиваться быстро, вообще не имея инновационной системы? Ответ - можно. И таких примеров в мире сколько угодно. Мой любимый пример - это Исландия, которая за период с 1975 года по 2007-й поднялась с одного из последних мест в Европе на первое-второе по уровню и качеству жизни. И это было достигнуто практически без использования инновационных прорывных технологий. За счет чего? За счет переформатирования жизни, за счет очень успешных действий в юридическом пространстве, Исландия, например, первая ввела в международную юридическую практику представление о двухсотмильной экономической зоне. И, естественно, сняла сливки с этой идеи. Свою роль сыграла своеобразная исландская система подготовки кадров, отличная от принятых в других странах мира. Но заметьте: великолепный экономический прорыв был осуществлен без какой-либо инновационной системы и даже без постановки задач на инновационное развитие.

Еще один пример - Ирландия. По логике решения задачи развития Ирландия находится где-то между Исландией и Японией (специально рассматриваю самые успешные страны). В Ирландии существует осмысленная инновационная система. Эта страна достигла прекрасных показателей развития за последние 30 лет. Но не благодаря инновационной системе вообще, а исключительно за счет одной прорывной инновации в законодательстве. Ирландия ввела понятие «налогового творческого оффшора», запретив какое бы то ни было налогообложение любой творческой деятельности. Причем формулировки закона очень жесткие. Если вы приехали в страну и работаете маляром, но расписываете стены каким-то особым «художественным» способом и заявляете, что ваша работа носит творческий характер, то налоговый орган обязан доказывать, что это не так. На первый взгляд, ситуация должна была привести к падению доходов страны, но получилось наоборот. Ирландия сейчас - страна IТ-технологий, место жительства европейских, американских, канадских писателей, поэтов, художников. Уровень жизни в стране стремительно растет, и мы говорим о геокультурном чуде. Но заметьте: это чудо вызвано одной инновацией. Инновацией не технологической, а юридической.

Возникает вопрос, чего же хотят украинцы, создавая свою инновационную систему? Повышения уровня жизни? Тогда ответ находится, скорее всего, не в инновационной плоскости. Если идти по принципу перечисления (у Германии есть, у Японии есть, даже у России, вроде бы, что-то такое есть, значит, и Украине нужно иметь), то возникает логика, с точки зрения рационального развития, бессмысленная. Существует другая логика: например, Украина хочет получить от инноватики эффект, который я бы назвал чудом - системные изменения в экономике, культуре, качестве и образе жизни, переход на совершенно другой уровень развития. Таким образом, с помощью мощного «инновационного рычага» перейти на другой уровень отношений с окружающим миром. Может быть, изменить статус государства. Такую задачу перед управленческими элитами тоже поставить можно. Она даже решаема. Вопрос, - как быстро и какой ценой.

Необходимо помнить, что инновационная система всегда проектная. А, значит, она обладает всеми достоинствами и недостатками проекта. Достоинства: любой проект может быть сформулирован и практически любой проект в той или иной степени осуществим. Недостатки: проектная деятельность избыточно ресурсоемка, любой проект решает поставленную перед ним задачу «любой ценой и за счет всего», т.е. он априори неэкономичен. Кроме того, любой проект конечен. Причем после его завершения остаются ресурсы, которые необходимо как-то утилизировать, в том числе «загрязненное» обломками проекта информационное пространство, которое утилизироваться не желает вообще.

Приведу пример, когда в 1960-х годах впервые возник вопрос о внесении платы предприятием за используемую воду, землю и воздух (а не только арендную плату за территорию).
Мы получаем от природы «что-то» и это «что-то» ни в какой форме не возвращаем обратно (система «взаимозачетов» не замкнута). Для того, чтобы ее замкнуть, нужно ввести соответствующие обязанности для бизнеса (что в условиях 1960-х годов вызвало бы серьезное сопротивление). Ибо, как легко понять, формально бизнесу было совершенно невыгодно поступать так, как требовал абстрактный системный закон.
Это сейчас мы понимаем, что раз это выгодно обществу вообще, то, опосредованно, это выгодно и бизнесу тоже.

Чтобы решить задачу создания экологически ответственного бизнеса, А.Печчеи создал свой знаменитый «Римский клуб». Этот клуб пригласил к сотрудничеству Джея Форрестера, Джейн и Джона Медоузов. Форрестер создал великолепную работу по прогнозированию «Мировая динамика», супруги Медоузы переписали ее на понятный массам язык - получился бестселлер «Пределы роста». В результате почти немедленно в мире возникло экологическое движение. К концу 1970-х годов все поставленные А.Печчеи задачи были решены. Но заметим, система «экологическое движение» живет до сих пор, причем она давно утратила всякую управляемость и стала чрезвычайно опасной для мировой экономики. В нее перестали вкладывать, но она продолжает существовать. Обратите внимание, что способность проектов жить после своего завершения, «после смерти», мало изучена.

Создавая инновационную систему Украины, нужно ставить вопрос: а что будет потом, после того, как эта система выполнит свою задачу и инновационная экономика в Украине будет с ее помощью создана? Первый вопрос «Зачем?», второй - «Что делать, когда цель будет достигнута?». Третий, - «Какой ценой мы достигнем ее?».

Инновационная деятельность всегда является очень дорогой. Вспомните, стратегия - это попытка решить проблему при заведомой нехватке ресурсов. Проект же - это ситуация, когда тебе говорят: вот проблема, решайте ее, а ресурс мы найдем. Проект всегда решает проблему, но цена решения может оказаться очень высокой. То, что я говорю, - не шутка и не попытка вас напугать. Приведу в пример Францию. На каждый доллар, который Франция вкладывает в инноватику (не то, что пишут в отчетах, а на самом деле), экономике возвращается 50-60 центов. Остальные 40 центов безвозвратно теряются.

Большинство европейских инновационных систем с формальной точки зрения экономически нерентабельны. И это тоже нужно иметь ввиду. Однако они рентабельны в другом, высшем, социальном смысле этого слова - они предоставляют стране возможность развития. Тем не менее, поскольку в экономических расчетах инноватика представляет собой дорогое и нерентабельное предприятие, инноваторам приходится брать на себя ответственность за скользкий вопрос: «Какой ценой?».

Есть и 4-й вопрос - тоже про цену, но в другой логике. Представьте себе, что вы создали лучшую в мире инновационную систему - это возможно. Но вы же понимаете, что инновационная система - это не система, которая создает инновации - инноваций и так в мире очень много, и они создаются непрерывно. Мы хотим получить систему, которая работает с обращением инноваций, делает инновации действенными, заставляет их работать в экономике. Представьте себе, мы добились этого. И что же потом? В РФ ежегодно регистрируется примерно 10 тыс. патентов. Патент в России - это дорогое удовольствие, и его получение означает, что в данную инновационную разработку кто-то - автор или бизнес - вложил ощутимые деньги. Разумно ожидать, что эти деньги в той или иной форме вернутся к инвесторам. Однако за год обратно в бизнес конвертируется примерно 100 патентов. Пусть РФ - плохой пример. В другой стране будет, к примеру, 500 патентов, и особенно ситуация не изменится.

Теперь представьте себе общество, в котором из 10 тыс. па-тентов конвертироваться будет 5 тыс. то есть половина. Этого можно добиться. Но в качестве платы вы получите предельно неустойчивый, ни на что не похожий «быстрый мир». Когда каждые пять лет полностью меняется картина мира (с чем, собственно, столкнулось наше поколение - в зале, насколько я вижу, всем за тридцать), это очень тяжело. Трудно для нас, и почти невыносимо для наших родителей. Эпоха перемен…

Создавая инновационную систему, мы должны принять, как один из рисков, что в итоге получится Украина, для жителей которой картина мира меняется раз в полгода. Дважды в год пересматриваются приоритеты профессий, компетенций, семейные ценности, мобильность. Пересматриваются столь же радикально, как это происходило в России и в Украине между 1986-м и 1996-м годами. Общество готово к таким изменениям? А элиты? Может быть, кстати, и готовы. Это вопросы не риторические, а смысловые, содержательные. Если готовы, то к чему такие изменения приведут?

Кстати, японцы себе эти вопросы тоже задают. И задают очень детально. Они утверждают, в частности, что инновационное развитие общества подразумевает внутреннюю готовность каждой личности к непрерывным и сильным изменениям. Кстати, они утверждают, что с этой точки зрения христианские страны имеют больше шансов на инновационное развитие, чем буддистская Япония.

Это все я говорю для того, чтобы подчеркнуть - задачи, которые ставит Украина, чрезвычайно важны и чрезвычайно сложны. Будучи очень сложными, они должны решаться, прежде всего, в логике государственного развития, и что гораздо более неприятно - еще и в логике мирового развития. Причем не в той логике, что Запад что-то транслирует на слаборазвитые страны вроде России и Украины, а в той логике, что весь мир сталкивается с инновационными вызовами как проявлением вызова со стороны Будущего. Следовательно, нужно понимать, что у Запада тоже нет отработанных и надежных решений. Мы должны учитывать не столько конкретный «позитивный опыт», сколько общие проблемы развития, общие вызовы и общие тренды, мировой Базовый сценарий развития и точки ветвления. Мы должны учитывать мейнстримные направления технологий. Новую регионализацию. И все это совсем не похоже на слепое копирование застрельщиков постиндустриального мира.

Вопросы участников форума

Вопрос: Форум предлагает обсудить технологический уровень. Вы же сразу перешли на методологический. На Ваш взгляд, какую проблему нужно рассматривать и с какого уровня оснований к ней подходить?

Ответ: Я попробую ответить с двух сторон. Сначала для России (поскольку мне приходилось на него отвечать в России), а потом попробую сделать некий прогноз для Украины. Для России причина развития инновационного сектора была проста - у нас просто переразвит сырьевой сектор экономики. Он переразвит настолько, что экономика теряет управление со стороны государства. Газпром становится государством «в себе». Создает свою армию, скоро у него будет и свой флот, и своя авиация.

Для того, чтобы экономическая система страны была управляемой, необходим баланс экономик. Такой баланс можно было создать либо в варианте индустриальной экономики, либо в варианте экономики постиндустриальной, инновационной. Создать новую индустриализацию, имея соседями и конкурентами Китай с одной стороны и ЕС с другой - бессмысленное, провальное мероприятие. Отсюда и возникло желание создать инновационный сектор экономики. Для того, чтобы получить какой-то баланс сырьевого и инновационного секторов и выстроить на этом балансе механизм управления. Я не буду говорить - решена задача или нет, но исходная причина заключалась в этом.

Какая же базовая проблема для Украины? Я ни в коей мере не хочу обидеть аудиторию, но все же выскажу позицию внешнего наблюдателя. Основная проблема Украины - ее неустойчивость как целостного государственного образования. Украина имеет, как минимум, три вектора развития, которые тянут страну в разные стороны. А это означает, что в перспективе Украине грозит система кризисов, которая выльется в расчленение страны. Следовательно, возникает вопрос - какая экономика нужна Украине, чтобы обеспечить ее политическую и социальную устойчивость? С моей точки зрения, это и есть задача, которую должна решать украинская инновационная система. Но, подчеркиваю, это взгляд человека со стороны. Я настаиваю, что для инновационной системы первый вопрос - «Зачем?», а не «Почему?». Не по какой причине мы создаем этот сектор экономики, а во имя чего?

Вопрос: Что такое инновационная система в Вашем понимании?

Ответ: Инновационная система - это совокупность институций, обеспечивающих создание, форматирование, обращение, утилизацию и оплату инноваций.

Вопрос: Правильно ли я понял, что Украине инновационная система не нужна? У нас такой выдающийся научный и технологический потенциал, самый крупный из стран бывшего СССР! И, используя аналогии, которые Вы провели, нужна ли инновационная система России?

Ответ: Если бы я считал, что Украине система не нужна, я бы не приехал на этот Форум, это было бы бессмысленной тратой времени. Я, напротив, попросил собравшихся ответить на вопрос «Зачем она нужна Украине?», поскольку сам украинцем не являюсь и не могу думать по-украински. Ответ на этот вопрос чрезвычайно важен, т.к. система эта чрезвычайно дорогая и крайне небезопасная в социальном и иных отношениях. Исландию я приводил в качестве примера как страну, где повышение уровня жизни прекрасно обеспечивается и без инновационной системы другими способами. Я уже назвал одну очень значимую для Украины проблему, которую может решить инновационная экономика. Но это был лишь пример. В действительности я прошу вас назвать цели - у меня нет права их заявлять. И я еще раз прошу осознать, какую цену Украина за это заплатит.

На сегодня в мире существуют только две страны, которые держат целиком все поле НИОКР (комплекс научных исследований и конструкторских разработок), и которые оплачивают все исследования, и которые представляют хоть какой-то интерес для Человечества. Это США и СССР, наиболее крупными «осколками» которого являются Россия, Украина и Казахстан. Само по себе наличие этого поля - конкурентное преимущество колоссальных размеров. Ведь, в конечном счете, мировую ренту развития получает не тот, кто разрабатывает технологии, а тот, кто их «собирает», «пакетирует». Чтобы собрать разнородные НИОКРы в единое целое, вы должны выстроить все поле.

Украина как осколок СССР имеет право рассчитывать на восстановление полного поля НИОКР. И это была бы задача великой державы, задача игрока на мировой арене. Но опять же, находясь «извне», я не могу сказать, может ли Украина справиться с такой задачей и должна ли она это делать. Относительно России я готов на эти вопросы отвечать.

Вопрос: Обязательно ли инноватике опираться только на развитие? Может быть, и на другие процессы - захоронения, воспроизводства, или всегда только развитие?

Ответ: Вопрос правильный, но задан не тому человеку. Конечно, да. Можно опираться… Я же сторонник идеи развития, поэтому для меня инноватика существует только в логике изменения. Хотя я понимаю, что и в логике воспроизводства, и в логике сохранения ей есть место. Если мы нарисуем классический треугольник: развитие - безопасность -комфорт/качество жизни, то в нем можно выбрать любую позицию. Инноватика будет ее обслуживать.

Вопрос: Существует фраза, что наше будущее - это наша сегодняшняя мечта, хорошо спланированная и заброшенная на столько лет вперед, на сколько мы планируем. Правильно ли это на Ваш взгляд, ответьте, пожалуйста.

Ответ: Я представитель Санкт-Петербургской школы сценирования будущего. Мы ввели понятие «неизбежное будущее» и «невозможное будущее». Неизбежное будущее мы никакими сегодняшними действиями изменить уже не можем. Оно определилось задолго до нас. Невозможное будущее - это будущее, несовместимое с неизбежным. А между ними - между «неизбежным будущим» и «невозможным будущим» - существуют «варианты будущего», выбором которых мы можем управлять. Очень большой и сложный вопрос – насколько осознанно. Но в принципе управлять можем. Поэтому отвечу следующим образом: я не верю в то, что мы можем сейчас полностью изменить будущее в том направлении, в котором нам бы хотелось, но из многих вариантов мы можем выбрать тот, который нас более всего устраивает. И даже этот «идеальный» вариант может оказаться не во всех отношениях приятным для нас.

***

Из материалов Первого национального инновационного форума
“Українська інноваційна доктрина 2008″
ISBN966-7083-41-1

Февраль 9, 2008 — Рубрика: Украина
Метки: , ,